Спикер Госдумы Сергей Нарышкин одобрительно прокомментировал прошедший в Латвии референдум о статусе русского языка. Спецкор ИД "Коммерсантъ" Олег Кашин хочет напомнить, благодаря кому этот референдум состоялся.

Никто и не ожидал, что граждане Латвии проголосуют за придание русскому языку статус государственного, но сам факт такого референдума — событие вполне историческое. Даже Украина так и не решилась провести такой референдум, Латвия оказалась первой. За русский язык проголосовало в три раза меньше людей, чем против, но это даже не имеет значения — до сих пор ни в одной постсоветской стране вопрос о русском языке не доходил до такого уровня обсуждения.

Россия, конечно, тоже следит за событиями в Латвии. Итоги референдума о русском языке в Латвии от имени России комментирует Сергей Нарышкин. Он говорит, что референдум показал, что проблема русского языка на постсоветском пространстве очень остра, что русский язык нуждается в особой защите, и так далее.

Я тоже склонен считать, что русский язык нуждается если не в защите, то в поддержке, и что российскому государству стоило бы как-нибудь эту поддержку русскому языку оказывать, тем более, что соответствующими инструментами российское государство располагает. Есть специальное правительственное ведомство — Россотрудничество, есть формально негосударственные фонды вроде "Русского мира", возглавляемого политологом Никоновым, да много чего есть. На поддержку русской культуры и русского языка Россия тратит большие деньги. Но к референдуму в Латвии эти ведомства и эти деньги не имели никакого отношения. Референдум в Латвии устроило местное общество "Родной язык". Российские федеральные телеканалы и государственные СМИ, рассказывая о референдуме, охотно дают слово руководителю этого общества и инициатору референдума Владимиру Линдерману. Владимир Линдерман — главный герой истории с референдумом в Латвии.

И я просто хочу объяснить, в том числе персонально Сергею Нарышкину, одну интересную вещь. Владимир Линдерман не имеет никакого отношения ни к Россотрудничеству, ни к фонду "Русский мир", ни вообще к российскому государству. То есть к российскому государству он имеет отношение, но только как его маркированный враг. Именно Линдерман, которого тогда чаще называли по прозвищу — Абель, — был вторым после Эдуарда Лимонова человеком в запрещенной теперь партии нацболов на пике ее политического и медийного успеха — пять-десять лет назад, когда либералы уже перестали пугаться нацбольских кричалок, а власть решила, что именно нацболов она будет сажать и запрещать. Собственно, и ликвидировали партию именно во времена Линдермана, и его самого, гражданина Латвии, выслали из нашей страны в рамках борьбы с лимоновской партией. И он уехал в Латвию и стал, как мы видим сейчас, очень успешным общественным деятелем, сумевшим в одиночку и без копейки бюджетных денег добиться того, чего никогда не сможет добиться никакое Россотрудничество.

По телевизору об этом никогда не скажут, но это важно: референдум в Латвии — это именно "акция прямого действия" нацболов, запрещенных в России.

Я не хочу подловить Сергея Нарышкина на слове и посмеяться над ним — смотрите, мол, Нарышкин одобрил акцию нацбола. Я просто хочу, чтобы вы запомнили этот случай и вспомнили о нем, когда кто-нибудь из коллег Нарышкина в очередной раз назовет лимоновцев экстремистами.